пятница, 18 ноября 2016 г.

Алексей Константинович Толстой. Князь Серебряный

Алексей Константинович Толстой. 
Князь Серебряный
А тут рабское терпение и такое количество пролитой дома крови утомляет душу и сжимает ее печалью.

      Мне было лет 10, когда в руки попалась затрепанная взрослыми книжка "Князь Серебряный". Затрепанные, зачитанные книжки всегда вызывали у меня интерес, причем было похоже, что от меня ее еще и припрятывали. Что примечательно, так в самом деле по тем временам книжка выглядела как выскочивший черт из табакерки, нежданно напечатанная запрещенная литература. Это сегодня я узнал, что с 1916 по 1957 ни одного издания "Князь Серебряный" не было и в помине, уж больно вся опричнина смахивала на воинствующих пролетариев, а сам сумасшедший царек-садист на такого же садиста генсека. Так что ощущение запрещенности не расходилось с истиной.
         Сказать, что после прочтения я начал гордиться историей Московии, значит глубоко погрешить против истины, тем более что совсем недавно была мною зачитана до дыр змечательная книжка Бориса Привалова «Петрушка - душа скоморошья» из которой я вынес глубокое презрение к попам и воеводам российского разлива, а Серебрянный еще и добавил негодование, неприязнь, отвращение к любым царькам. Конечно же тогда я был на стороне скоморохов в Петрушке, а в Серебрянном? -- а в Серебрянном на стороне Ваньки Перстня... и что так? в Петрушке: Он никогда и никому не позволял посягать на самое дорогое — на свободу, то же и в произведении Алексея Толстого можно сказать всего о двух истинно свободных русских людях, всего о двух персонажах: разбойник Ванька Перстень и юродивый, местный сумасшедший, который не боялся правду садисту в глаза сказать... а все остальные, их же много? а все остальные были рабы, рабы разных оттенков, разных уровней и силы рабства, но все -- рабы...
      Не думаю, чтобы Алексей Константинович, который в детстве своем Алешенькой играл в солдатики с сыном Никлая I-го  Сашенькой, а по получении тем престола имел возможности блестящей карьеры при дворе царя Александра, был особо настроен против общественного строя, и тем более царской власти. Просто будучи честным человеком, соавтором Козьмы Пруткова, автором юмористической Истории государства Российского, помните
Послушайте,ребята,
Что вам расскажет дед.
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет.
<...>
Ходить бывает склизко
По камешкам иным,
Итак, о том, что близко,
Мы лучше умолчим.
максимум что он мог себе позволить, так это умолчать  (Мы лучше умолчим), во всем же остальном считал, что писать требуется с максимальной честностью... и писал он Серебряного долго, максимально честно, собирая исторический и этнографический материал. Да и в предисловии к роману сам автор в том и признается.
         А что ж описал А.К. Толстой в «повести времен Иоанна Грозного»? А то же самое что сказал Иван Богун  "Про московський народ" в 1650 году. 
        "У народі Московському владарює найнеключиміше рабство і невільництво у найвищій мірі, у них, окрім Божого та Царського, нічого власного нема і бути не може, і людей, на їх думку, створено нібито для того, щоб у ньому не мати нічого, а тільки рабствувати. Самі вельможі та бояри московські титулуються звичайно рабами царськими і в просьбах своїх завжди пишуть вони, що б'ють йому чолом; стосовно ж посполитого народу, то всі вони вважаються кріпаками, начебто не від одного народу походять, а накуплені з бранців та невільників; і тії кріпаки або за їх назвою крестьяни обох статей, себто чоловіки та жінки з їхніми дітьми, за невідомими у світі правами та привласненнями продаються на торжищах і в житлах од власників і господарів своїх нарівні з худобою, а незрідка і на собак вимінюються, і продавані при тому мусять бути ще зумисне веселими і виказуватися своїм голосом, добротою і знаннями будь-якого ремесла, щоб через те скоріше їх купили і дорожче заплатили. Словом сказати, з'єднатися з таким неключимим народом є те саме, що кинутися із вогню в полум'я".
        "В народе московком властвует всепроникающее рабство и невольничество в найвысшей мере, у них, кроме Божьего и Царского, ничего собственного нет, и быть не может, и люди, по их понятию, созданы якобы только для того, чтобы ничего не иметь, а только рабствовать. Сами вельможи и бояре московские титулуются обычными царскими рабами, и в просьбах своих всегда пишут, что бьют ему челом; в отношении же простого народа, то все они считаются крепостными, будто и не от одного и того же народа происходят, а куплены у военного люду как невольники; и те крепостные или по их названию крестьяне обоих полов, то есть мужчины и женщины с их детьми, по неизвестным в мире правам собственности продаются на торжищах и в жилищах от их собственников и господ своих наравне со скотиной, а иногда и на собак обмениваются, и во время продажи обязаны еще быть достаточно веселыми, и самостоятельно рассказывать о своем знании какого либо ремесла и о добром нраве своем, дабы через это их скорее купили и побольше заплатили. Короче говоря объединяться с таким народом, все равно что из огня кинуться да в полымя."
        Что у Богуна на абзац хватило, то у Толстого на целый роман пошло, да еще и с той добавкой про голубого (гея самого царя Ивана) Федьку Басманова, про умнейшего и изворотливого Бориса Годунова, про духовные ценности опричнины и разбойного люду, да и боярского и княжеского роду, включая самого князя Серебряного, чей психологический и нравственный образ, поговаривают, Алексей Константинович с самого себя писал.
        Что меня малого потрясло, и на всю жизнь закрепилось, так это вопрос: а почему князья да воеводы, люди чести, да и сам народ не смел к чертовой матери весь этот срам и ужас?..
        Ответ я начал нащупывать немного позже, когда познакомился с мифологемой европейской кастовости. Существует такой миф, что все люди от рождения поделены на три касты: маги (цари и духовенство), воины (бояре, воеводы, аристократия) и хлебопашцы (собственно остальной народ). Кастовость передается по наследству от отца к сыну. И миф этот само собой поддерживался главной идеологической силой -- церковью. Власть царю дана от бога, царь -- представитель бога на земле, царь всегда прав, что бы он ни делал. Эта мифологема объясняет, скажем, молчание народа в конце Пушкинского "Борис Годунов": -- На царство, Бориску! (народ молчит) -- народ совсем не думает, в своем большинстве, о том что Борис возможно отравил своего шурина Федора, молодшенького сына Ивана Грозного, нет. Просто Борис не царских кровей, Борис не из того клана...  
        Вот эта мистическая вера и позволяет творить с этим народом все что угодно. Нужно было восстать против бога, как сделала в свое время ленинская и сталинская опричнина, заменить одну веру на другую, одного бога на другого бога, и продолжать делать с этим народом все что угодно. Еще раз: основное слово под ударением -- вера.   
        Когда «Князь Серебряный» шел вразрез властной коммунистическо - сталинской идеологемме с 1916 по 1957 годы, эта книга была запрещена, не издавалась, затем все более и более появлялось ее изданий, и чуть ли в школьную программу не вошла, и чуть ли не Синодом начала издаваться в то время как московская церковь с офицером кгб во главе вошла в систему образования российского школьника, правда с совершенно иными комментариями. Попики много говорят об авторе и его отношениях с царской властью (Козьма Прутков и суть садизма Грозного выпадает по умолчанию), церковь воспитывает патриотизм... российский патриотизм, при котором убивать это уже не грех, поскольку иноверцы это уже не люди, а христианам иных, чем московского православия церквей (католикам, баптистам, греко-католической...), даже вход в храмы под управлением этой московской христианской мрази запрещен.
Таким образом и появляются в Орле памятники изуверу садисту: 14 октября 2016 г. - В Орле состоялось торжественное открытие памятника Ивану Грозному, на что Сванидзе дал интересную реплику
        Но вопрос "Земля наша богата, Порядка в ней лишь нет" в Московии решать людям московским, а вот этот же вопрос в истинной Руси, в Украине решать нам.... и в первую очередь гнать драною метлою московского попа и из Киева, и из Почаева, из городов, сел и местечек эту московскую отраву... дабы не превращаться тихим сапом в послушного раба московского разлива. А во вторую очередь задуматься глубоко: а не слишком ли много мистической власти мы надаем власти как таковой? не слишком ли много мы позволяем ей измываться над собою? ведь если да, то впереди маячат лишь два истинно свободных человека, лишь два архетипа: юродивый и разбойник.
читать on-line: 
скачать exe: